Даже после самого краткого и непродолжительного сна я чувствовал себя постаревшим, а друг мой дряхлел с пугающей быстротой. Больно было видеть, как быстро на глазах у него появляются морщины и седеют волосы. Наш образ жизни теперь полностью изменился. Прежде затворник свое настоящее имя и происхождение он тщательно скрывал теперь мой друг испытывал неистовый страх перед одиночеством. Он совершенно не мог оставаться один, но мне казалось, что и компания не могла его успокоить, хотя его единственным утешением в последнее время были шумные, неистовые пирушки. Внешностью и возрастом мы настолько не соответствовали окружению, что в большинстве случаев это вызывало насмешки, которые больно ранили меня, однако друг мой считал их гораздо меньшим злом, чем одиночество. Особенно не любил он бывать один под открытым небом, а если такое случалось помимо его воли, то часто украдкой посматривал вверх, как бы ожидая возмездия. Я заметил, что направление этих взглядов менялось в зависимости от времени года. Так весенними вечерами он смотрел на северо-восток, осенью на северо-запад. Летом он искал глазами что-то почти над самой головой, а зимой взоры его привлекала восточная часть небосклона.

Но долгими зимними вечерами он казался почти спокойным. Только по прошествии двух лет я смог соотнести этот навязчивый страх с чем-то определенным: я заметил, что объектом его пристального внимания является одна и та же точка звездного неба, расположенная где-то в районе созвездия Северной Короны, в течение года постоянно меняющая свое расположение на небе.

К тому времени мы переехали в небольшую мастерскую в Лондоне, по-прежнему оставаясь неразлучными друзьями, но избегая разговоров о тех днях, когда мы пытались проникнуть за пределы реального мира. Наркотики, беспорядочный образ жизни и нервное переутомление состарили нас необычайно. Но, несмотря на явный упадок сил, мы умудрялись спать не более одного-двух часов подряд так сильно мы боялись неумолимо надвигавшейся на нас из прошлого тени.