Я разогнал толпу и предложил ему пройти со мной, быть моим учителем и проводником в призрачном мире фантазии. Он согласился, не сказав ни слова. Позднее я обнаружил, что у него удивительно мелодичный голос, в котором сливались пение скрипок и легкий звон хрусталя. Часто мы говорили дни и ночи напролет, пока я вытачивал его бюсты и миниатюрные головки из слоновой кости, дабы обессмертить различные выражения его лица.

Я не берусь передать словами суть наших занятий слишком уж эфемерной была их связь с обыденной человеческой жизнью. Они открывали перед нами огромную, неведомую вселенную, лежащую за пределами доступных нашему пониманию материи, времени и пространства. Вселенную, возможность существования которой мы ощущаем лишь иногда в тех особенных сновидениях, что неведомы заурядным представителям рода людского и лишь один или два раза в жизни являются к человеку, одаренному богатым воображением. Мир нашего бодрствующего сознания, рожденного из этой вселенной, соприкасается с нею не больше, чем мыльный пузырь с трубкой, из которой некий Арлекин выдул его по своей прихоти. Ученые мужи лишь смутно догадываются об этом, но в большинстве своем стараются этого не замечать. Мудрецы как-то вздумали истолковать эти грезы и развеселили своими речами даже бессмертных богов. Какой-то человек с восточными глазами сказал, что время и пространство относительны и люди осыпали его насмешками. Но этот человек высказал только предположение. Я же пытался превратить эти догадки в уверенность. Друг мой желал того же, и частично это ему удалось. С помощью разных экзотических наркотиков мы погружались в жуткие глубины сновидений в моей студии на верхнем этаже башни старинного особняка в туманном графстве Кент. Самой мучительной пыткой тех дней была невозможность выразить все, что я узнал и увидел в часы дьявольских занятий, ибо ни в одном языке нет подходящих для этого слов и символов.